И.-В. Гёте. Поэзия и правда. VI

<…> дети очень удивляются и увлекаются самыми прилежными расследо­ваниями, как только им становится несколько подозри­тельно то, что они до сих пор безусловно чтили. Мне ста­ло совершенно понятно бесплодное раздражение честных людей в споре с теми, которых партии склоняют в свою сторону или даже подкупают; каждую несправедливость я безмерно ненавидел: ведь все дети — ригористы в обла­сти морали. Отец мой, имевший отношение к городским делам лишь в качестве частного человека, в раздражении очень резко выражался о разных неудачах. И разве я не видел, как он после долгого учения, усилий, путешествий, многосторонне образовав себя, вел в конце концов в сво­ем доме уединенную жизнь, какой я вовсе не мог себе пожелать? Все это вместе лежало на моей душе ужасным бременем, освободиться от которого казалось мне воз­можным только тогда, когда я придумаю для себя план жизни, совершенно отличный от предусмотренного для меня. Я отбросил мысль об юридических занятиях и по­святил себя исключительно языкам, древностям, истории и всему, что возникает из этого.