Лотта в Веймаре

... в его отношении к женщине примешивается нечто пренебрежительное, я бы сказала: грубоватое - мужская брутальность, готовая закрыть нам доступ к наивысшему - к поэзии, к делу - и охотно видящая в комическом свете все, что нам всего дороже. Кстати, или некстати, но мне вспомнилось в этой связи, как однажды при виде нескольких наших дам, собиравших цветы на лужайке, он заметил что они напоминают сентиментальных коз. Очень любезно, не правда ли?
- Не слишком, - ответила Шарлотта и рассмеялась. - Я не удержалась от смеха, - пояснила она, - потому что это хоть и зло, но довольно метко. Впрочем, злым быть не следует.

Иоганн Петер Эккерман "Разговоры с Гете"

Я сейчас о Берише вспомнил, - продолжал я, - как он вас поучал, чтО есть опыт; на днях я, в который
раз, перечитал эту главу: "Опыт есть то, до чего мы доходим опытным путем, на опыте убедившись, что не надо было набираться этого опыта".

Человеку свойственно, - сказал Гете, - смотреть на себя как на цель творения, а на все прочее как на существующее лишь постольку оно ему служит и приносит пользу. <...> Он и вообразить не может, чтобы самая ничтожная былинка не для него прорастала из земли, и если ещё не смекнул, какую пользу она ему принесет, то уж со временем смекнет обязательно. <...> и, приступая к рассмотрению отдельных частей органического существа, неизменно задается вопросом об их полезности и назначении. <...> Вопрос о цели, вопрос почему начисто не научен. Вопрос как, напротив, помогает нам продвинуться несколько дальше.

... эта магнетическая сила очень велика и воздействует даже на расстоянии. В юности нередко бывали, что на одинокой прогулке меня вдруг охватывало влечение к любимой девушке, я долго думал о ней, и потом оказывалось, что она и вправду встречалась мне "Мне вдруг стало так тревожно в моей светёлке, - говорила она, - что я ничего не могла с собой поделать и поспешила тебе навстречу".

/// мне понравилось то, что Эккерман не стал переделывать записки с хронологической правдивостью распределив третий том среди предыдущих, заполнив временные лакуны - становится веслее на сердце, когда после сцены прощания разговоры продолжаются как ни в чем не бывало.

Пишет Пришвин

Пришвин М. Дневники

От жары везде белые бабочки, их так много, и так думаешь о белых курицах, как бы не оклевали ягоды, что на белое то и знай голову повёртываешь: думаешь — курица, а это бабочка белая. В брачном полёте они поднимаются даже и выше леса, по две, а то и по нескольку штук, свиваясь клубочком всё выше и выше.

Весна на крыше. Какая большая жизнь котам на крыше. Драки. Голуби. Воробьи. Железный крючок а крючке воробей. И весь день кот по гребешку крыши, как тигр на хребте: всё видит. А за трубой стережет враг. Сцепились, покатились.

Когда снег тихо опускается, самому  хочется быть ещё тише, и чем больше он теснится, падая, тем самому хочется быть всё тише-тише, пока, наконец, начинаешь слышать, как, теснясь, снежинки шепчутсямежду собой: «Полегче, полегче!» Когда начинаешь это слышать, то, значит, тише  не может быть в лесу.

Всю красоту, можно  понять, если одним глазом смотреть на неё, а другим на кота. Наверное, если бы одниптички жили, так и не замечал бы: птички и птички. А  то откроешь форточку, а вместо кота влетает сничка: и как же  она бывает прекрасна, когда влетает вместо кота. Так,  наверное, и демона возвеличили у нас на земле, чтобы почувстсвать добро и красоту небесную.

При восходе солнца иней садится. Обратить внимание, что коротенькие упругие, похожие  на шерстинки между  подушками собачьей лапки столбики инея садятся на ветках, оставляя голой сторону, обращённую к солнцу.

Жалька видела, как я надел шубу и скрылся за дверью: я уходил к парикмахеру. Спустя какое-то время Жальку повели на прогулку, и я вернулся домой без неё, она же, когда вернулась, сразу же кинулась к моей шубе. Долго, внимательно она обнюхивала мою шубу и наконец, всё сложив в голове, поняла: я пришёл! Тогда-то, как освобождённая, - ей, конечно, понять — значило освободиться, - освобождённая, она бросилась меня искать и сразу же нашла в кабинете. Я-то думал, чего это она такая взволнованная, обрадованная, чего она морщит нос, изображая улыбку, чего прыгает... А это она всё радовалась на то, что я пришёл и что она об этом догадалась сама. (К существам природы, живущим от света человека.)

Смотрел и всматривался в стадо молодых гусей, дивился, что ничем не заняты, а потом: как же ничем? Они растут и ждут. И запомнил себе: пусть мои мысли тож сами растут, и я буду ждать.

Кащеева цепь.

-         Так делают все мужчины и забываются в каком-нибудь деле, но я не могу себя забыть: женщина живёт только в мелочах, и в этом не может забыться: идеал не достижим.

-         Август Бебель, например, он бы наверное не стал кланяться и кричать императору «hoch”.

-         Бебель — вождь, ему ведь это можно и нужно, я же человек обыкновенный, нечего скрывать, вы сами видели, у нас в народе любят императора, все кланяются, все кричат, зачем же я буду отставать от всех? Разве этим возмешь?

Такое тяжкое состояние духа в Германии называется катценяммером и у рабочих людей бывает в понедельник, и день этот уних называется синим. Страдают от катценямера, конечно, все, но больше, конечно, те, у кого больше зарождается при этом вопросов: всякая надежда во время катценямера, зарождаясь, тут же  и погибает в роковом конце, всякое желание, всякая мысль, быстро повертываясь, сопровождается чувством греха и смерти.

Квох! Квох! Квох! - закудахтала в кусту хозяйственная тетеревиная курочка. Поющие рыцари прекратили свою серенаду. Довольно, она их услыхала, она тут вблизи, довольно: они готовы теперь отдатьсвою жизнь за неё. В последний раз они совершили свои заклинания тьмы на Чу, на Фы, на Ши и, подпрыгнув, бросились в бой за свою Прекрасную Даму. Квох-квох! - умоляет их курочка. Никто её больше не слушает. Она выходит из кустов на самое токовище, потеряла всякий стыд и каждого зазывает себе в кусты. Но все от неё отвертываются: ведь она только серая курица, А они бьются за Прекрасную Даму. <...> Неподалеку от тока cидит в кусту один Черныш, он не может творить заклинания тьмы на три стороны, крикнет Чу — и как подавился. У него в суставе крыла есть слабая точка, и драться ему невозможно за Прекрасную Даму. А  серая курочка вон сама просится, вон сама бежит к его кусту. Смешно и глупо драться за Прекрасную Даму. Он просто берет себе курочку и с ней убегает дальше в глухие кусты.

Откликнулось

Искусства, по-моему, существуют вовсе не для того, чтобы доставлять человеку радость в минуту, когда душа его полна огня и счастья; тогда они ни на что не нужны. Надо быть дураком, чтобы в минуту счастья раскрывать книгу. Искусство имеет другой и более дальний прицел, оно гораздо полнее отвечает нуждам нашей обыденной жизни. Искусство существует, чтобы утешать. Когда в душу закрадутся сожаления, когда в жизни наступают осенние дни с их первыми печалями, когда недоверие встает, как мрачный призрак за каждым деревенским плетнем,— вот когда стоило бы обратиться к музыке.


Искусство это вызывает в нас нежные сожаления, доставляя нам видимость счастья; а показать счастье хотя бы во сне — это почти что подать надежду.

(Стендаль Жизнь Россини)

С люстр

струился дождь растопленного воска. Смешно было видеть, как люди, которым на лицо или на плечи падала эта жгучая роса, подпрыгивали, делая страшные гримасы.

Со времени возвращения двора в Царское все здесь очень заняты вертящимися и пишущими столами. С ними производится множество опытов даже на вечерах у импе­ратрицы. Адъютант Кушелев очень увлечен этим заняти­ем, он видит в нем новое откровение Святого Духа. Факт тот, что столы вертятся и что они пишут; утверждают даже, что они отвечают на мысленно поставленные им вопросы. Не подлежит, однако, сомнению, что получае­мые ответы неопределенны и банальны: как будто духи, прибегающие к этому странному способу общения с людь­ми, боятся скомпрометировать себя, сказав что-нибудь такое, что вышло бы за пределы самого банального об­щего места. Столы, предназначенные к тому, чтобы слу­жить средством общения с духом, имеют доски величи­ной не больше дна тарелки, сердцевидной формы и стоят на трех ножках, из которых одна снабжена карандашом. Эта игрушка неизбежно поддается малейшему нажиму со стороны руки, якобы магнетизирующей стол, и легко проводит знаки на бумаге, которая принимает сообщения духов. Отсюда один шаг до невинного обмана, который невольно создается в уме увлеченного магнетизера, и эту черту очень трудно не переступить тому, кто убежден, что находится под влиянием духов.

По этому случаю, как по всем вообще выда­ющимся и парадным случаям, мы выставляем напоказ наши плечи, более или менее желтые и более или менее худые. Нет ничего безобразней и печальней женщины в бальном платье при дневном свете: это истина, вышед­шая со дна колодца. И нас смеют обвинять в кокетстве, когда мы так откровенно обнаруживаем на виду у всех свои несовершенства. Ну не права ли я, когда говорю, что все мои придворные впечатления сводятся к слову – туалет?

Я люблю болтливых людей, с ними чувству­ешь себя так легко; лишь бы они могли говорить, и они удовлетворены и от вас ничего не требуют.

и когда вся бумага будет исписана, вы успокои­тесь и слегка устыдитесь, что придавали слишком боль­шое значение такой ерунде и, в конце концов, философ­ски заключите, что каждый в этом мире неправ по-свое­му. Потом вы сожжете красивые листы ин-кварто, и оста­нется легкое сожаление, что вы так дурно распорядились почтовой бумагой (не следует писать на плохой бумаге, если вы раздражены, это только усилит ярость, тогда как прекрасная английская лощеная бумага производит силь­ное умиротворяющее действие). Пользоваться этим лекар­ством гораздо лучше, чем изливать свой гнев налево и направо перед недоброжелательными людьми, которые по природе своей любят сплетни. Они подстрекают вас, возбуждают, находят по отношению к вам злой умысел, о котором вы не подозреваете, и языки неистовствуют и приносят страшный вред.

(Анна Тютчева При дворе двух императоров)

Наблюдения

Бабочки скрываются от дождя, который губителен для них, под чашечками цветов, вверх лапками, сложив крылышки.

На сонное состояние указывают суженные зрачки, как бы отказывающиеся смотреть на мир бодрствования.

Разные дни