Фридрих Ницше - Рождение трагедии, или Эллинство и пессимизм. АУДИОКНИГА.

 

А след-то оборван. Глядишь вокруг, предполагая шаг или скок длиннее прочих – реже следы, когда бежишь, ведь так? – вмешательство ещё кого-то – хищника? врага? спугнувшего пугливость, спустившего пугливость с поводка, – а что как – и полёт? Разбор птичьих следов – равно и разбор гербария – работа для глаз и пальцев, для соображенья – истории ли сочиняют так, или разследуют там, где спросить – не спросишь? Выслеживать, идти вдоль стёжки, обозначенной прыжком ли, шагом ли, одним или цепочкой касаний. След оборвался? Путник иной стихии предался́ – добычей или по доброй воле?

 

Будильник заводя – зачем в день без забот? –

Но с ним – как будто кто-то вскоре

Возьмётся за плечо тебя встряхнуть.

Смотри, в чём смысл волшбы,

Ни в чём ином другом.

***

Кога протягиваешь руку

Коснуться мёртвого лица,

И понимаешь –

Снег, сквозь снег трава,

Души недужной страхи

Да темень.

***

Отвёл

 

Как кромка подола щекочем под коленом,

Как хвост питомца. – Что? И не вспомнишь

Что было перед тем – вокруг и в мыслях.

Что так – что фея дунет в глаз – одна волшба.

Одна ли?

A Wolf At the Door

Иероним позже, потом, показал ему отпечаток. Тот разводит руками, а Иероним принимается за новую коробку, оставляя и отставляя необъяснимое, – его подстёгивает грядущее. Кто-то приспосабливает отпечаток над верстаком в кают-компании. Петепра подолгу его разглядывает – стараясь, чтобы и попутчику было видно, взбирается на скамью. Вне фокуса гусь, обратившийся в этом ракурсе в ручку зонтика, и ещё более длинный и худой здесь в своих бесформенных одеяниях отец, двое других животных, принявшие вид в одно время шотландских овчарок и выживших из ума птерозавров и захваченный во время переменения позы, и потому лишённый черт лица и определённого количества рук, капитан… Всех их подпирает и теснит сзади занавес, как в грошовом фотографическом ателье, – не то лес, не то туча, не то разлившийся лужею скверно замешанный химикат, закрепивший, – кто бы знал, что произошло, какие силы пошли в ход на самом деле? – их в нигде и в никогда, за пределами определимого времени, вне каких-либо способов датировки. Он старается не отыскивать себя, но неизбежно встречается с собою взглядом, собою, никогда-никогда не шалившем ребёнком, неподобающе серьёзным подле ощерившего пасть волка, – его пальцы и там, на отпечатке тянутся потрогать рот и надглазье, найти изчезнувший рубец, но он удерживается.

 

Петепра размышляет, пока под килем кораблика проносятся кроны хвойных деревьев – единая колышущаяся поверхность, островами в ней проступают выходы на поверхность камня – Петепра смотрит, но не видит.

 

Он действует – молчком, малыми шажками. Он хочет воспользоваться чужим, выкрасть знание, восстановить чужой метод догадавшись о его основаниях и структуре. Он пытается сообразить, видел ли Джотто те местности, которые переносил на бумагу, которые показывал им, или не прятал от них? – ежели не видел – то откуда извлёк их, чтобы остановить и закрепить до срока, унеся с собою? – лес мачт и вымпелов, вздымающиеся над крышами, когда в небесах отлив, и оно делает вдох и срывает с мест плохо закреплённые предметы, заставляя швартовы и ванты гудеть, а жителей оставаться дома. Крыши там таковы точно, как кодексы, положенные лицо вниз. Иеронима такое обращение с книгами сердит, и сейчас, найдя это сравнение и отчего-то ему обрадовавшись, как будто оно что-то приблизило, и в чём-то преподало урок, Петепра улыбается, думая об отце. Джотто разрешал технические проблемы, а Петепра решал иную загадку, – где отыскать эти местности, со всеми зверями, птицами, тварями, гадами, зелейными и съедобными растениями, людьми и городами, словно бы изображёнными разом со всех сторон и привлечёнными к тому, чтобы разсказать чужие им истории – откуда художник их добыл – отыскав где-то в мире, либо же – извлекши из головы своей. Планида Петепра воображеньем его обделила, стало быть, до того, что другому кому-нибудь, скроенному иначе, давалось без труда, он не дотянулся бы вовсе. Ему нужно знать – как работал художник, потому что сам он занят тайною работою.