И тогда св. Иероним...

 В один из тех часов, когда мне нечем занять себя, я подсел за их стол и он оторвался от своей работы. Он отставил перебирать обрезки листков бумаги и папируса с записями – не сделав, впрочем, и попытки спрятать их, – я видел, что они исписаны скорописью на языке, которого я не мог идентифицировать, вероятно шифром. Сняв очки, он взглянул на меня и жестом пригласил присесть. Будьте покойны, я не граблю путников, просто стараюсь реже выходить из дому, чтобы не разминуться с кем следует, а мое собрание – результат мен и подарков, никакой темной изнанки. Мы говорили о заморских товарах, о том, съедобны ли плоды заморских земель для жителей нашей части мира… Дом мой наполнялся выменянными реликвиями, но не радостью – радости не было больше ни в собирательстве, ни в ожидании нового обретения – вдруг того самого? – я не знал, что он тот самый, который придёт – уже пришёл, поэтому мне легко.