[Он чувствует удивление и сопротивление того себя, глазами которого он смотрит в эти секунды, – он не видит себя, потому что себя самого увидеть можно только в зеркало, он чувствует себя другой стороной одержимого, это странное ощущение, он боится вывалиться, – для времени, изчисляемого на секунды это слишком много, голову его обносит слегка, он не поручился бы за то, что он видит и слышит, – он видит в проёме закрывающихся дверей, как <…> удаляется от него, от них, – он видит тёмный силуэт, отягчённый ветвистыми рогами, который с торжественностью, погружается словно в листвяный полог, раздвигая собою листву, и вот двери закрыты за ним, и Иероним, – кто бы поверил, что он всаднического рода, если бы Петепра сам не видел, что… – так вот, тот скоро повёртывается к нему, – к ним, – и говорит: «Предстоит многое сделать», – и он, – они готовы пойти за ним с фаустпатроном на бронированные машины, – иногда они снятся ему, как снились в детстве летающие корабли.]

 ...ей хотелось бы превратиться в кенгуру. она убеждена, что Гренландии не существует. (с)

Twenty One Pilots - Shy Away (Official Video)

Twenty One Pilots - Heathens//Stranger Things (Live from Romania)

Сказки вендского леса (о природе докембрийских макроископаемых)

Снова настала летняя погода, и они много времени проводили на воздухе: в саду цвели цветы и кусты. Когда Ульрих смотрел на какой-нибудь цветок – что отнюдь не было старой привычкой нетерпеливого некогда человека, – он теперь порой не видел конца созерцанию, да и начала его, в общем-то, тоже. Если он случайно знал название цветка, это было спасением в мире бесконечности. Тогда золотые звёздочки на голом стебле означали «лютик», а те ранние листики и кисти были «сиренью». Если же он названия не знал, он призывал садовника, ибо тогда этот старик называл какое-нибудь незнакомое слово, и всё снова приходило в порядок, и древнее волшебство, состоявшее в том, что обладание верным именем защищает от необузданной дикости вещей, являло свою успокаивающую силу, как десятки тысяч лет назад. Но случалось и так, что Ульрих оказывался перед такой веточкой или лепестком один на один, без помощников, и даже Агаты поблизости не было, чтобы разделить с ней неведенье. Тогда ему вдруг казалось совершенно невозможным понять светло-зелёность молодого листка, и таинственно ограниченное богатство формы чашечки лепестков становилось ничем не прерываемым кругом бесконечного разнообразия.

(Р. Музиль. Человек без свойств)

Dinosaur Vocalization Study (2022) | Cretaceous Era